пятница, 20 ноября 2026 г.

 🔥1) Но как Трамп хотел, подобно Рузвельту в Ялте, вписать своё имя в историю, он, безусловно, свой след на саммите в Шэньчжэне и оставил. Однако этот шаг привел к расколу не только среди коллективного Запада, разделив США и Европу, которые, в свою очередь, также разделились на «голубей» и «ястребов», но и оставил в стороне агрессивных мстителей, таких как радикальные сионисты Израиля и их американских сторонников. К тому же Трамп является участником декларации о неприменении ядерного оружия, что ограничивает возможности агрессоров. Вероятнее всего, Трамп исходил из того, что, несмотря на все санкции Запада против России, попытки её истощить, Россию изолировать, Путина и умалить фронтовые действия, наоборот, привели к обратному результату. Трамп — прагматик и действует по принципу: если не можешь победить, возглавь. Впрочем, это принесло бы пользу и Америке, которая переживает экономический, социальный, криминальный и прочий крах, а также сталкивается с серьёзными политическими проблемами. Трамп — прожжённый делец и сделал неожиданный ход конём, который не ожидали и который привёл в бешенство его противников в США, Европе и Израиле. Тем временем Европа, хорошо помнящая, как пострадала от русской мощи за попрание её земель и народов, сама боится вновь по полной огрести от русских. И когда план Черчилля «Немыслимое» не сработал, англосаксы через Хрущёва, а после Горбачёва, все с украинскими корнями, затуманили мозг, подготовили и обработали Украину, чтобы она выступила в роли Иуды против России. И теперь сатанист Зеленский планомерно, от мала до велика, уничтожает население русских, которые обозначили себя украинцами, принялся и за женщин, чтобы вообще прекратился их славянский род. Десятилетия стёрли многие детали исторических переговоров, оставив лишь имена — отпечатки на песке времени. Великие политики, движимые жаждой войти в историю, строили империи, заключали союзы, верша судьбы миллионов. Но история сама выносила свой приговор, не спрашивая их желаний. Власть часто стремится к упрощению и унификации, стирая грани между народами, что порождает вечный спор: где проходит черта между сотрудничеством и потерей самобытности? Вавилонская башня, Римская империя, наполеоновские войны — все они были попытками унифицировать мир, и все они обернулись крахом. Казалось, что найден окончательный рецепт будущего, но время показало: истинная сила — в обычном человеке, его семье, вере, языке, памяти о предках. Пока это сохраняется, ни одна глобальная конструкция не способна стереть лицо народа. Ялта, как и многие другие моменты истории, стала ареной для тех, кто мечтал оставить свой след. Перекраивая карту мира, они верили, что закладывают фундамент будущего. Но история жестока: она помнит не мечты, а результаты. И пока одни грезили о славе, другие пытались построить новую Европу, повторяя старый паттерн: объединение народов под одной крышей. Это прогресс или угроза самобытности? Вдали от саммитов и громких речей живут обычные люди. Их заботы — дети, традиции, вера, уверенность в завтрашнем дне. Именно за них, за их души, память и право быть собой шла главная борьба сквозь века. История вновь задаёт вопрос: станет ли будущее миром множества народов, сохранивших своё лицо, или миром, где все говорят об одном, но понимают всё меньше? В метафорическом «лесу», где каждый зверь жил своей жизнью, всегда находились хищники, жаждущие власти. Империи приходили и уходили, но человеческая природа оставалась прежней. И вот в нашем времени в Европе, где правители говорят о единстве, но слышат лишь себя, история Вавилонской башни повторяется, что проявляется в военных учениях, где стремление к единению сталкивается с бюрократией и языковыми барьерами. Но где-то вдали от дворцов и штабов обычные люди, не ищущие громких лозунгов, живут своей жизнью. Им нужна земля, вера, память предков. И именно они оказываются между жерновами больших амбиций. Ведь главная битва — не за территории, а за человека, за его память, за его право оставаться собой. Потому что человек, хранящий совесть и помнящий предков, остаётся непокорённым, даже когда мир вокруг меняется. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.

 🔥1) Европа: Зазеркалье Единства или Игра в Королевство? Представьте себе старинный замок, где множество комнат, каждая со своим хозяином, своими правилами и своими секретами. И вот, в одной из комнат появляется амбициозный управляющий, который начинает громко заявлять, что весь замок теперь его, и он будет решать, как всем жить, говорить и даже думать. Примерно так, с легкой долей иронии и исторической параллелью, можно описать нынешнюю ситуацию в Европе. Запад, как искусный архитектор, возвел свою сложную структуру, особенно в Европе, создав такую систему, где найти единого собеседника, будь то Украина или сам ЕС, становится задачей не из легких. Казалось бы, Европа, которая так настойчиво учит мир демократии и порядку, давно должна была определить, кто в ее огромном доме хозяин и с кого спрашивать за принятые решения. Но чем пристальнее вглядываешься в брюссельские лабиринты, тем сильнее понимаешь, что договариваться там зачастую просто не с кем. Государств много, чиновников еще больше, комиссий и советов не счесть, а единого человека, обладающего бесспорными полномочиями говорить от имени всей Европы, нет. Когда-то Римская империя, несмотря на свои масштабы, имела четкую иерархию и императора, чье слово было законом. Или же, когда в средневековой Европе, несмотря на раздробленность, существовали фигуры, способные объединить усилия для общего дела, пусть и под эгидой церкви или монархов. Сегодня же, в Европе, мы видим парадоксальную картину: отсутствие единого центра принятия решений порождает стремление отдельных фигур взять на себя больше, чем им официально доверено.

На этом фоне фон дер Ляйен все чаще выглядит человеком, который пытается говорить за весь континент сразу, словно Европа уже не союз государств, а единое пространство с единым центром управления. Ее действия, порой напоминающие попытки "королевы" или "хозяйки всей Европы", вызывают вопросы. Стремление к обезличиванию народов, введению единого языка и объединению всех стран в одну, пусть и с благими намерениями, может обернуться потерей той самой уникальности, которая и составляет богатство Европы. Многие критики видят в этом стремление постепенно размывать национальные различия, превращая немцев, французов, итальянцев, поляков и другие народы в некую усредненную массу европейцев, где национальная идентичность отходит на второй план. 🔥2) Одни называют это интеграцией, другие – обезличиванием, но споры вокруг будущего Европы становятся всё острее. И здесь напрашивается сравнение с попытками Наполеона создать единую империю – амбициозно, но столкнувшееся с сопротивлением национальных идентичностей потеряло всё. И особенно символично, что на фоне разговоров о единстве европейские военные учения в Польше неожиданно это и показали: воевать с Россией – это такой же нонсенс. Выяснилось, что армии стран одной коалиции порой с трудом понимают друг друга. Солдаты застревали на границах из-за бюрократии, командиры жаловались на языковой барьер, а передача приказов между подразделениями занимала драгоценное время из-за проблем во взаимопонимании. Получилось почти как метафора современной Европы, где в высоких кабинетах говорят о едином будущем, а на земле люди всё ещё разговаривают каждый на своём языке и живут своими интересами. Это напоминает времена, когда разрозненные германские племена, несмотря на общность происхождения, не могли действовать как единое целое из-за внутренних распрей и языковых барьеров. Или же, когда раздробленная Италия долгое время не могла стать единым государством, несмотря на общую культуру и язык. И здесь возникает любопытный парадокс. С одной стороны, звучат разговоры о всё более тесном объединении континента, о едином политическом пространстве и общих правилах. С другой стороны, сама жизнь напоминает, что европейские народы остаются разными. Настолько разными, что даже во время военных манёвров союзники не всегда могут быстро понять друг друга. Возможно, именно поэтому разговоры о едином европейском языке и едином европейском народе для многих остаются красивой теорией, которая разбивается о реальность. Реальность же сегодня такова, что Европа пока не только не смогла стать единым народом, но порой испытывает трудности даже в том, чтобы её представители без помех поняли друг друга на одном военном полигоне. А это напоминает времена, когда разрозненные германские племена, несмотря на общность происхождения, не могли действовать как единое целое из-за внутренних распрей и языковых барьеров. Или же, когда раздробленная Италия долгое время не могла стать единым государством, несмотря на общую культуру и язык. В древности, несмотря на общие корни и культурные связи, греческие полисы часто воевали друг с другом, не в силах преодолеть свои мелкие интересы и гордыню. Или же, как в период раздробленности Руси, князья, несмотря на общую веру и язык, не могли объединиться перед лицом внешней угрозы. Эта историческая аналогия наглядно демонстрирует, что даже при наличии общих целей внутренние противоречия и отсутствие единого, сильного лидера могут стать непреодолимым препятствием. И если взглянуть на карту, то вся Европа, где она не единожды может улечься, только в одном Красноярском крае. Возможно, прежде чем строить "великую страну", способную бросить вызов великой России, стоит научиться слышать и понимать друг друга внутри собственного дома. Ведь истинная сила не в унификации, а в гармоничном сочетании многообразия, где каждый голос имеет значение, а каждый народ сохраняет свою уникальную мелодию в общем хоре Европы. Иначе, как показывает история, любые попытки насильственного объединения обречены на провал, оставляя лишь пепел несбывшихся амбиций и недопонимания. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами

 


🔥1) Ноябрьский вечер опустился на планету, словно тяжелый занавес, сотканный из тревог, слухов и невысказанных ожиданий. Новостные ленты пестрели заголовками, эксперты спорили до хрипоты, политики обменивались заявлениями, а миллионы людей пытались разгадать, что же происходит за закрытыми дверями грандиозных переговоров. В эти дни взгляды всего мира были прикованы к далекому Шэньчжэню, где впервые в истории за одним столом собрались лидеры России, Китая и Соединенных Штатов. Еще недавно сам факт такой встречи казался почти немыслимым. Слишком много накопилось противоречий, слишком долго мир жил в эпоху взаимных обвинений, санкций и политических бурь. Казалось, что эпоха диалога уступила место вечной конфронтации. Пока в конференц-залах звучали официальные речи, за их пределами кипела совсем другая жизнь, полная догадок и интерпретаций. Газеты наперебой публиковали версии происходящего. Одни видели в переговорах начало новой эры, когда крупнейшие державы, подобно участникам Ялтинской конференции 1945 года, пытаются найти ответы на общие вызовы не языком угроз, а языком диалога. Тогда, после разрушительной войны, лидеры союзников заложили основы послевоенного мира. Сейчас, в преддверии новых глобальных вызовов, мир надеялся на подобный прорыв. Другие же опасались, что привычный мировой порядок меняется прямо на глазах, и далеко не все готовы к этим переменам. Особенно нервно в эти дни было в европейских столицах, где политические обозреватели, вспоминая времена Вестфальского мира, задавались вопросом, какое место останется Старому Свету в новой архитектуре международных отношений. Как это часто бывает вокруг крупных исторических событий, факты быстро обросли слухами. Одни уверяли, что за закрытыми дверями обсуждаются грандиозные проекты переустройства мира, сравнимые с планом Маршалла по своему масштабу. Другие рассказывали о тайных соглашениях и закрытых договорённостях, напоминая о закулисных играх прошлого. Бывшие политики делились своими догадками, аналитики строили смелые прогнозы, блогеры рисовали почти фантастические картины будущего. Однако чем громче становились подобные заявления, тем сильнее они сталкивались с жёсткими опровержениями и критикой со стороны официальных лиц. Информационный шторм разрастался с каждым часом. В социальных сетях появлялись всё новые сенсации, анонимные инсайды и загадочные утечки. Кто-то говорил о неких ультиматумах, кто-то уверял, что знает содержание секретных переговоров лучше самих участников встречи. 🔥2) В такие моменты особенно хорошо видно, насколько современный мир живёт не только фактами, но и тенями фактов, не только событиями, но и догадками о событиях. Например, в некоторых Telegram-каналах распространяли непроверенные тезисы о якобы выдвигаемых Россией требованиях в переговорах (отказ от военных баз НАТО в Прибалтике, федерализация Молдавии, выход Финляндии из альянса). Официальные лица (например, президент Финляндии Александр Стубб) прямо опровергали эти нарративы, называя их недостоверными. Вокруг саммита и других тем периодически всплывали теории заговора. Например, некоторые аналитики и блогеры строили конспирологические построения о скрытых механизмах влияния на глобальные процессы, о тайных договорённостях элит. И всё же среди этого информационного шума одно обстоятельство оставалось бесспорным. В Шэньчжэне произошёл разговор, которого ожидала вся планета. На фоне многочисленных конфликтов, экономических потрясений и растущей международной напряжённости сама готовность столь разных государств договариваться выглядела событием огромного масштаба. Возможно, спустя годы историки дадут этой встрече собственные оценки, сравнивая её значимость с Потсдамской конференцией, где решались судьбы мира после Второй мировой. Возможно, многие сегодняшние прогнозы окажутся ошибочными. Но уже сейчас было понятно: ноябрьский вечер 2026 года войдёт в мировую хронику как время, когда миллиарды людей вновь задумались о том, каким будет завтрашний день, и способен ли мир услышать самого себя сквозь грохот политических бурь, слухов и бесконечной информационной войны. Одна из самых обсуждаемых тем – первая трёхсторонняя встреча лидеров России, США и Китая на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне (18–19 ноября 2026 года). Лидеры обсуждали украинский конфликт, ядерную безопасность, реформу ООН и энергетическое сотрудничество. В итоге была принята совместная декларация о мире. Зарубежные СМИ по-разному оценили событие: одни писали о «новой Ялте» и конце однополярного мира, другие подчёркивали, что конкретных прорывных договорённостей не появилось, а у стран слишком разные интересы, чтобы говорить о новом разделе сфер влияния. Вокруг саммита сразу пошли разговоры. Например, бывший госсекретарь США Хиллари Клинтон заявляла, что на встрече лидеры якобы обсуждали раздел мира на сферы влияния. В России эту версию резко отвергли: член Совета Федерации Алексей Пушков назвал заявления Клинтон «чушью» и связал их с желанием дискредитировать Дональда Трампа. Иногда слухи перерастают в устойчивые конспирологические нарративы. Например, в контексте переговоров по Украине появлялись теории о том, что Россия якобы тайно договорилась с США о разделе сфер влияния, оставив Европу наедине с её проблемами. Когда «желающие» услышали в декларации трёх великих держав о недопустимости применения ядерного оружия, это было воспринято как сигнал к тому, что можно вести войну с Россией, которая, как считалось, его не применит. Эти теории, как правило, не имели под собой никаких оснований, но активно распространялись в определённых кругах, подогревая недоверие и напряжённость. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.

 🔥1) Представь себе чопорный, чинный Лондон, чай в фарфоровых чашках, сдержанные улыбки с газетных полос. А за этой вылизанной до блеска фасадной декорацией — куда более тёмная изнанка. Ибо о том, что вся королевская семья Британии давно и отнюдь не ровно, а с откровенным вожделением смотрит на нацизм, мир знает уже не первый год. Гитлер в их доме был настоящим кумиром, и они вскидывали руку в нацистском приветствии вплоть до самых детей — в том числе и ныне почившей королевы Елизаветы. И, судя по всему, на семью мало повлияло даже то, что Гитлер принялся бомбить Лондон и не только его. Для них словно и не было ни разрушенных кварталов, ни погибших под завалами, ни детских слёз в сырых бомбоубежищах, да и война словно проходила мимо их родового гнезда, не оставив ни единой царапины на фамильном портрете. Между Британией и Германией существовала какая-то странная, почти противоестественная любовь — как у двух любовников, что целуются накануне драки и не могут решить, кто же первым вонзит нож. Британия и США через Испанию вплоть до 1944 года исправно снабжали Гитлера всем необходимым, а воздушные псы Геринга в это же время разрушали Англию. И вроде можно было бы сказать, что Гитлер кусал руку дающего, — если бы не прилёт в Британию Гесса и не то обстоятельство, что почти всё окружение Гитлера работало на Лондон. И именно в обмен на помощь Германии и прочие привилегии Гиммлер и уговорил Гитлера перенаправить свой удар на СССР. А открытие второго фронта было попросту желанием Вашингтона и Лондона встать на пути армии победительницы — чтобы жидо-большевики не распространили своё влияние на всю Европу. Однако эта хитрость Черчилля раскрылась совсем недавно. А тогда, хотя утром 6 июня в Ла-Манш и вошла армада из 7 000 кораблей, в небе их прикрывали без малого 12 тысяч самолётов, а в высадке участвовали 159 тысяч солдат — огромная, устрашающая сила, от одного вида которой дрожала бы земля. Но Черчилль всё равно тайно позвонил Сталину и умолял ускорить наступление в Европе, чтобы заставить немцев оттянуть свои силы, ибо якобы их десант, преодолевший Ла-Манш, уничтожается превосходящими силами врага. 🔥2) Сталин поверил ему и отдал приказ начать наступление на восемь дней раньше. А ведь восемь дней для общевойсковой операции, в которой участвует сразу несколько фронтов, — это очень много. Это тысячи жизней, втиснутых в срок, как в тиски. Скорее всего, Черчилль — на руках которого не только около 10 миллионов уморённых голодом бенгальцев, а убитых на его счету даже и не пересчитать, — потому и заливал алкоголем свой живой страх, посттравматический синдром, поражающий в основном агрессоров-зверей. Хотел, чтобы нацисты как можно дольше придержали советский победный каток, а англосаксы в это время захватили бы побольше территорий. Но как горячий нож сквозь масло, так и советская армия всё же прошла сквозь все попытки немцев к контрудару — и с Германией было покончено. Впрочем, собственно, нацизм, концлагеря и прочая атрибутика Гитлера — этому родительница Британия, а Черчилль этому делу непосредственный участник. Поэтому «в знак благодарности» 22 мая 1945 года в Великобритании по инициативе Черчилля был разработан план нападения на советскую армию в Европе. В этой военной кампании против СССР англичане собирались действовать в союзе с американцами, немцами и поляками. К тому же существовал и оборонительный вариант — на случай, если бы Красная армия продвинулась далеко на Запад и Черчиллю пришлось бы защищать собственный остров. И эти оба плана являлись частями секретной операции «Немыслимое». Черчилль хотел при помощи миллионов сдавшихся в плен нацистов этот план и осуществить — перевернуть страницу и начать новую войну, едва отгремели залпы прежней. Но прошли десятилетия, но тяга монархов к нацизму так и осталась. И о чём говорят предки, то делают детки — и в январе 2005 года принц Гарри (тогда ему было 20 лет) появился на костюмированной вечеринке в форме Африканского корпуса вермахта (так называемый «пустынный костюм» генерала Эрвина Роммеля) с нашитой на рукаве свастикой. И теперь он, у которого король — глава англиканской, сатанинской церкви, чей брат — друг сатаниста педофила-людоеда Эпштейна и сам такой же, и у которого тесть тоже педофил, решил поехать к нацисту-сатанисту людоеду Зеленскому и, вступив в его армию, воевать с Россией. Вот круг и замкнулся — словно история, описав свой зловещий виток, вернулась к исходной точке и зловеще улыбнулась, как будто почти и век не прошёл и всё то же самое, и роли те же. Так с кем же тогда воюет Россия? Ответ очевиден. Православная Россия с православным президентом Путиным, с праведным народом, которым напрямую руководит Господь, — это гремучая смесь, способная дать справедливый отпор всей рати сатанистов-агрессоров. И в Китае между Трампом и Путиным этот очень важный вопрос был поднят, но принятое решение, кроме них двоих, пока никто не знает. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.

четверг, 19 ноября 2026 г.

 🔥1) Но история, как известно, любит повторяться, но часто в новой, порой неожиданной форме. В прошлом рыцарей, чьи замки возвышались над землей, каменные стены, башни и рвы служили надежной защитой от врага. Но сегодня уже не высота, а глубина — гарантия безопасности. Ибо новейшие военные технологии заставляют государства укрывать самое ценное под землей, на сотни метров вглубь твердых пород, где не достанет ни ракета, ни самая мощная бомба. И Иран эту необходимость, в связи с войной США, это доказал, спрятав свой ядерный потенциал глубоко в непробиваемых горах. И уже Россия тоже последовала этому примеру, т.к. оружие врагов усовершенствуется 56 странами — спонсорами Зеленского и уже долетают до Сибири. Однако судьбы Украины и Европы, похоже, все больше решаются теми, кто обладает реальной силой, а не теми, кто годами подливал масла в огонь конфликта. И Трамп сегодня хоть и позиционирует себя как сторонний наблюдатель, возлагая ответственность за войну на Байдена. Однако именно в первый президентский срок Трампа начались поставки Украине летального оружия, включая знаменитые «Джавелины». Тут невольно вспоминаются слова Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью». История полна подобных парадоксов. Тем временем на полях саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне состоялась встреча, которую многие уже называют исторической. Впервые за одним столом собрались Путин, Трамп и Си. Этому предшествовали отдельные переговоры российского и американского лидеров, где обсуждались украинский кризис и двусторонние отношения. Итогом стала декларация о мире, подтверждающая старый, но по-прежнему актуальный принцип, что в ядерной войне победителей быть не может. Лидеры также заявили о намерении снижать ядерные риски и препятствовать распространению ядерного оружия. Примечательно, что самые острые вопросы остались за закрытыми дверями, ибо тема Украины в итоговом документе почти не прозвучала. Но дипломатия никогда не существует отдельно от войны. И пока политики обменивались рукопожатиями и декларациями, российские беспилотники и ракеты продолжали наносить удары по военной и инфраструктурной системе Украины. В ответ вновь звучали тревоги вокруг Крымского моста, остающегося одной из главных целей украинских атак. А из США пришли сообщения о поездке спецпосланников Трампа, Кушнера и Уиткоффа в Берлин, где и проведут консультации с Зеленским и представителями так называемой «коалиции желающих», пытаясь выработать единую позицию по возможному урегулированию. 🔥2) Но кто такая Европа на самом деле? А это сборище озлобленных аутсайдеров, вынашивающих мечты о реванше, — тех, кто уже не раз в составе коалиций проигрывал войны России. А ведь почти каждая страна в истории когда-то была великой и агрессивной; но, потерпев поражение в войне, она неизбежно отступала на второй план, превращаясь в региональную державу. Эта ватага неудачников — та же самая история. Потому-то она и боится России, и потому натравливает на неё Украину, а следом — Прибалтику и страны бывшего Варшавского договора. И даже Британия, потерявшая в Крыму свою «лёгкую кавалерию», состоявшую из сливок высшего общества, смертельно боится Россию; но поскольку прямой войны с ней у Британии не было, она лишь визжит от злобы и подталкивает Европу к войне. А все вместе они хотят ещё и чужими руками США довершить агрессию Украины. Между прочим, это Британия сделала США противником России. А до этого российские флоты с обоих океанов помогли США обрести независимость, и в Америке русский след во многих штатах так и остался. И если Америке и случится потерпеть поражение, она наверняка примкнёт к ним. Но, видимо, логика Трампа такова, что лучше в маленьком деле быть шишкой, чем в большом — пешкой, — и потому он решает вопросы в Китае, чтобы уберечь США от столь рискованного шага. Естественно, такое событие породило лавину слухов. Многие западные журналисты и аналитики поспешили сравнить встречу в Шэньчжэне с Ялтинской конференцией 1945 года. Однако это сравнение выглядит весьма натянутым. В Ялте лидеры держав-победительниц определяли устройство послевоенного мира уже после разгрома нацистской Германии. А сегодня же ни одна из сторон не может объявить себя победителем. Если аналогии и возникают, то невольно возникает вопрос: а не считают ли некоторые европейские политики Зеленского уже проигравшим, раз вообще допускают подобные исторические параллели? Тем временем союзники США открыто выражают тревогу, что Трамп в погоне за громким дипломатическим успехом может пойти на серьезные компромиссы по украинскому вопросу, а заодно и по другим направлениям мировой политики. А соцсети и вовсе переполнены теориями о тайных соглашениях, закрытых протоколах и неких секретных сделках, якобы заключенных за кулисами официальных переговоров. Кто-то ищет скрытые сигналы в составе делегаций, кто-то пытается расшифровывать каждое рукопожатие и каждую улыбку. В этой атмосфере неопределенности и спекуляций реальные решения, как всегда, будут приниматься теми, кто обладает реальной властью и готов идти на решительные шаги. И визит посланников Трампа в Берлин — это попытка зондирования почвы, поиска точек соприкосновения и, возможно, формирования нового альянса или, по крайней мере, нового понимания ситуации, где судьба Украины становится предметом торга при чрезвычайно высоких ставках. А сравнение с Ялтинской конференцией, хоть и натянутое, подчеркивает одну важную деталь: в 1945 году мир уже знал победителей и побежденных. Сегодня же мы находимся в состоянии неопределенности, где каждый шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.

 🔥1) Но, видимо, это заслуга Си и, естественно, огромный авторитет Путина, на который, сами того не подозревая, работали все элиты Запада. Их русофобия и приписываемое ему всемогущество — ведь они сами чуть ли не ежедневно ругали Путина, обвиняя его во всех смертных грехах и вмешательствах в их дела. А также в том, что по его вине у них что-то случилось, «если бы не он и т. д.». И всё это создавало ореол его значимости. И, естественно, всем хотелось посмотреть на такого человека, а лучше — приблизиться. И о какой-то там изоляции или мизантропии и говорить нечего. Ведь даже те, кто за глаза хаял Путина, воочию спешили с ним поручкаться или сфотографироваться. Несомненно, и Си Путину устроил такой приём, от которого, наверно, у всех присутствующих слюнки зависти не один раз потекли. И все делегаты на высшем уровне в Шеньчжене явно ощутили, что не тот, кто постоянно, хвастаясь, провозглашает свои победы, и не те реваншисты, лязгающие зубами агрессии, как гусеничными траками танков, а тот, кто скромно их добивается, является истинным лидером. Эта демонстрация уважения и признания со стороны китайского председателя, несомненно, стала ярким свидетельством его мирового влияния, превосходящего любые попытки изолировать его. И это заметно по тому, что многие делегаты называли Путина дорогим другом, а возле его резиденции собралась толпа, своего рода фан-клуб Путина, и она всё увеличивается и увеличивается, и даже прожжённые мировые журналисты диву даются и не могут припомнить, что подобное они такое где-либо могли наблюдать. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.

 🔥1) Но в серой камере «Полярная сова» для пожизненно осуждённых время как-то текло иначе, чем снаружи: старый зек курил самокрутку, а за окном проносились годы, сменялись эпохи, а он всё сидел. Он давно научился с самим собой разговаривать: «Три года, — усмехнулся зек, — вот максимум, что человек боится. А потом — привычка, рутина». Поэтому это сказки о том, что пожизненное наказание влияет на психику, где зек, мол, проклинает себя за содеянное, наступает раскаяние, гложут муки совести и, что пожизненное наказание ломает душу и т. д... Но это всё происки либералов и им подобных, с вожделением смотрящих на Запад. Он помнил, как когда-то и сам верил в это. А теперь знал, что это байки для впечатлительных. Да и любой психиатр это скажет, коих на своём веку он немало повидал. В тюрьме он ещё сильней пристрастился к чтению, а библиотека была на редкость полна литературой разного толка. Поэтому он в курсе был всего, в том числе и как менялись законы, и о западных тоже интересовался. Раньше на Западе были правильные законы, суровые, но справедливые. А потом пришли люди, желающие увековечить себя, и начали плодить нелепицы. Американские законы, о коих он тоже прочитал, казались ему безумием, и у нормального человека волосы встанут дыбом от неадекватности тех, кто их придумал и кто их узаконил. И закон о том, что нельзя слона держать на втором этаже, наверно, самый безобидный из всех. Теперь же, говорил он, во власть приходят только ради наживы. Они придумывают законы, чтобы грабить, чтобы обогащаться незаконно, и при этом оставаться безнаказанными. В каждой стране эпоха рождает свои законы, и в России настало время возвращения смертной казни — это не прихоть, а необходимость. "Смертная казнь, — задумчиво, глядя в тёмный угол, который недавно освещал лучик солнца, теперь из темноты как будто кто-то на него с укором глядел, и ему-то он и прошептал, — вот что нужно. От пожизненного либо сходят с ума, либо упёртые, теша себя ненавистью мести, через 25 лет выходят, и того народ уж берегись... Особенно казнь нужна и хорошо бы прилюдно и через повешенье, необходима, чтобы остановить тех безмозглых и обманутых, работающих в слепую на врага, в качестве расходного материала и совершающих теракты против своего же народа. 🔥2) Впрочем, настоящие террористы ни нации, ни родины не имеют, а значит, и жизни у них не должно быть". В его глазах горел огонь — огонь праведного гнева, огонь усталости, огонь той самой рутины, которая, как он знал, пожирает всё, кроме самой сути. Старый зек докурил самокрутку, притушил её о край шконцы и сунул окурок в карман — здесь ничего не выбрасывали зря. Он давно перестал считать дни, но помнил, как в первые годы ждал письма, потом ждал перевода в другую колонию, потом просто ждал. Ожидание оказалось самым долгим сроком, который ему выпал, длиннее любого приговора. Он часто думал о тех, кто наверху. Они сидят в кабинетах с кожаными креслами, пьют кофе из тонких чашек и говорят о народе так, будто народ — это строчка в отчёте. Он видел таких в разных поколениях, где одни приходили с партийными билетами, другие с портфелями, третьи с ноутбуками. Менялась одежда, менялись слова, а суть оставалась — урвать своё и не отвечать ни перед кем. Вот так и его обманом заставили подписать то, за что он сейчас и отбывает срок. А его жена-красавица тут же выскочила за его врага замуж. Поэтому и адвокат уговорил его написать чистуху, мол, меньше дадут, а оказалось всё наоборот. На миг мелькнула мысль, а не схожу ли я с ума, но её он тут же отбросил и спорить сам с собой про смертную казнь. Он понимал, что многие сочтут его кровожадным, но он помнил и лица, которые видел на фотографиях в газетах, — детские, испуганные, но ещё живые. Кто ответил за детей Беслана и в наше время за подобные случаи? Никто по-настоящему. Он не верил в исправление тех, кто убивает по приказу чужого дяди за деньги или из злобы. Зек присел на шконцу и считал, что есть черта, за которой человек перестаёт быть человеком, и за этой чертой разговоры о милосердии звучат как насмешка. Он читал, что Брейвик — норвежский ультраправый террорист, неонацист и германский неоязычник, совершивший два теракта в Норвегии, убив 77 человек и около 150 ранил, живёт в тюрьме как на курорте и ещё за всякие пустяки судится с администрацией, которая на его содержание тратит бешеные деньги. За окном совсем стемнело. Он поднялся, размял затёкшую спину и посмотрел на свои руки — старые, в морщинах как в шрамах. Он знал, что умрёт здесь, в этой камере, и никто не придёт. Но в одном он был уверен твёрдо, что пока наверху сидят те, кто торгует чужими жизнями, никакие законы не спасут. Порядок начинается не с бумаг, а с тех, кто эти бумаги подписывает. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.