🔥1) Но когда-то женщина занимала особое место в обществе, и ей посвящали стихи, писали картины, ради неё шли на дуэли и гибли на войнах. И она была смыслом, высотой, к которой мужчина стремился, чтобы стать лучше самого себя, мерой достоинства и образом, удерживающим мир от скатывания в животное состояние. Неслучайно в России и других здравомыслящих странах слово «Мать» произносят почти как молитву – с уважением, трепетом и внутренним поклоном. Ибо Мать ассоциируется с Богородицей – это корень, начало, святость, которую ничем не заменить. И даже если она ошибалась, даже если жизнь её ломала, дети всё равно тянутся к ней, потому что в русском сознании Мать – не функция, а судьба. Однако стоило миру прошептать женщине слово «свобода», как оно обернулось не полётом, а падением. И сегодня женщина продаёт своё тело не в тёмных переулках, а на ярко освещённых экранах смартфонов, и миллионы глаз пролистывают её, как товар, забывая, что когда-то её называли музой, матерью, святыней. А ведь Европа, ещё вчера восхищавшаяся Данте и Гёте, а ныне уже обсуждает легализацию публичного секса в парках, превращая места отдыха в площадки демонстративного отказа от человеческого. А в США дети спокойно называют своих матерей «наркоманками», «алкоголичками», «проститутками», ибо женщина перестала быть образом и стала социальным объектом, набором проблем и услуг. И ребёнок уже не видит в матери святыню, а лишь биологическую функцию, человека, которого можно оценивать, критиковать и презирать. И это не вина детей, а следствие культуры, где женщина из матери превратилась в товар. Ныне эксперты бьют тревогу: дети знакомятся с порнографией уже в 11 лет, а к 14 годам живут в режиме постоянной стимуляции. И поколение растёт не с представлением о любви, а с идеей бесконечной смены тел, где другой человек – не душа, а расходный материал. А уроки целомудрия заменены «вписками» – вечеринками в пустых квартирах, где в алкогольном тумане дешёвых удовольствий подростки учатся не ответственности, а тому, как быстрее забыть себя. И на этом фоне предложения поднять возраст сексуального согласия выглядят попыткой остановить лавину, которую сами же запустили, разрушив стыд, убрав табу и превратив интимность в контент. 🔥2) Но главное даже не в этом. Ибо если бы Горбачёв и Ельцин понимали, что Запад никогда не ограничится экономикой и политикой, что за кредитами, «демократией» и «реформами» неизбежно придут культурные вирусы, разъедающие народ изнутри, эта зараза не вошла бы в Россию так легко. Ведь они не просто сдали территории и безопасность, а открыли шлюзы цивилизационного потопа; после него русскому человеку и начали внушать, что порнография – «норма», ранний секс – «естественно», семья – «устаревший институт», а стыд – «религиозный пережиток». В пьяном угаре Ельциным были подписаны документы, узаконившие всё, что требовали извне, а страны Варшавского договора получили право уйти в лагерь врага и под крыло НАТО, превратив этим геополитическое самоубийство в юридический факт. И с этого момента Запад уверовал, что Россия – побеждённая страна, которую можно окружать базами, перевоспитывать и навязывать её детям свои представления о теле, сексе, семье и вере. И вот теперь мы имеем поколение, которое с детства видит женщину не как мать и хранительницу, не как ту, ради которой строят дом и идут на войну, а как бесконечную ленту картинок, где каждую можно заменить следующей. Однако пока мир дрожит от разговоров о ядерном оружии, санкциях и войнах, настоящая война уже идёт в тишине детских комнат. Там подросток с телефоном в руке получает уроки жизни не от родителей и книг, а от порносайтов, где вместо любви и уважения транслируется объектное потребление и мгновенное удовлетворение. Так растёт поколение, лишённое духовных ориентиров и нравственных табу, в мире, где человеческие отношения обесценены, а истинная близость подменена суррогатами. И в этой тихой, но разрушительной войне за души молодёжи теряется не только образ женщины, но и само понятие человечности. А в новой реальности, где ценности размыты, а моральные ориентиры утрачены, мы видим трагическое следствие — утрату женщиной сакральной роли. Где она уже перестала быть источником вдохновения, опорой семьи, символом чистоты и материнства, превратившись под натиском массовой культуры и искажённой «свободы» в объект потребления, товар, чья ценность измеряется внешностью и доступностью. И эта трансформация питается не только внешним давлением, но и внутренней пустотой: отсутствием воспитания, игнорированием духовных ценностей, погоней за материальным. Ибо общество, перестающее ценить семью, материнство и уважение к женщине, неизбежно скатывается к примитивному существованию, где правят инстинкты и эгоизм. Поэтому так  и важно говорить об этом, видеть причины и искать выход. Необходимо восстановить утраченные ценности, вернуть женщине её истинное место, а детям — правильное представление о любви, семье и человеческих отношениях, иначе мы рискуем потерять не только образ женщины, но и саму суть человечности. Однако, несмотря на эти тенденции, в России сохраняется иное отношение к женщине, особенно к матери. И в отличие от Запада, где образ женщины часто деградировал до уровня товара, в России ещё живы традиционные представления. Т.к., женщина здесь, даже в самые трудные времена, остаётся хранительницей очага и опорой семьи. Ибо русские женщины — не только в тылу, но и на передовой, в самом пекле событий: она и боец, и спасатель, и тот самый человек, чьё присутствие укрепляет и вдохновляет на подвиги защитников Родины. Ведь в них живёт та сила и святость, о которой говорилось в начале. А их стойкость, самоотверженность, способность любить и заботиться даже в условиях войны — это победа, которую нельзя измерить геополитикой. В то время как на Западе женщина, всё чаще становится объектом потребления, в России она остаётся символом жизни, продолжения рода, надежды. И даже если она совершила ошибки, даже если жизнь её сломала, (чаще всего по вине мужчин), в русском сознании образ матери остаётся незыблемым. В этом — сила, которая может помочь России противостоять культурным вирусам, разъедающим другие общества. Т.к., женщина в России — это часть души народа, его прошлое, настоящее и будущее. И пока этот образ жив, остаётся надежда на возрождение и сохранение подлинных человеческих ценностей. Впрочем, я пишу только для умных, умеющих логически думать. А остальных прошу самим делать выводы и от комментариев отказаться.