🔥1) Но правда ли, что лица не лгут? Ещё как лгут. И есть такая наука — физиогномика, где по лицу, мол, читается судьба и что волевой подбородок — это рождённый повелевать, а твёрдая линия челюсти — рождённый побеждать. Красивое учение. Но только придумали его в Европе и мерили по одному-единственному образцу — по себе. Европейцы и чертили профили, снимали слепки с черепов, выводили «героический тип» — и тип этот чудесным образом всякий раз оказывался лицом на самих себя. Острые скулы, хищный профиль, надменный взгляд — вот, дескать, лик господина. А иные лица — простые, добрые, широкие и т. д. — объявлялись по их мерилу низшими, покорными, недочеловеками, материалом. Из этой «науки» о лицах прямыми буквами вырастала евгеника, а из евгеники — лагеря и печи. Так что не говорите, будто это безобидная забава о подбородках, ибо всякий раз, когда кто-то начинает мерить людей специальным циркулем по черепу, за его спиной уже выстраивается очередь на уничтожение. И вот эти лица — «волевые», «героические», освящённые самой наукой — шли на Русь столетиями. Крестоносцы — к Неве и на лёд Чудского озера. Наполеон — к Москве, с двенадцатью языками Европы. Гитлер — к Волге, с теорией расы в одном кармане и планом истребления в другом. Все трое знали наперёд, чем кончится, т. к. их учёные им расписали, что против них стоят люди второго сорта — простолюдины, у которых в лице ни воли, ни породы. И все трое бежали, оглядываясь, проклиная и тех, кто их сподвиг и благословил на поход на Россию, и тех, кто напророчил им лёгкую победу. А лица, «не имевшие породы», стояли. Стояли на льду, где рыцари проваливались под воду в своих доспехах. В 1915-м под Осовцем немцы пустили газ и, уверенные, что внизу лежат трупы, двинулись наступать. А навстречу им из зелёного облака поднялись мертвецы — полуслепые, кашляя кровью, с остатками полков — и немцы, знаменитые, вымуштрованные, носители «героического профиля», бежали. В панике, крикнув первыми. Атака мертвецов — так они сами это назвали. Понимаете? Мёртвые у нас шли вперёд. У них — назад. Стояли у стен Бреста, месяц держась без воды и сна, но так и не смогли сломить силу духа защитников. (о сапёрах ВОВ) «Ползли в трубы под вражеским огнём на несколько километров, в тесноте, в темноте, в воде по колено, не для славы — чтобы просто, тихо, по-хозяйски продолжать жить своему народу. Не для наград, не для громкой славы — В грязи, в крови, в истоме тягостной. Чтобы, пройдя сквозь муки и позоры, В конце концов — хоть как-то, Но всё же жить по-людски, по-человечески». И продолжалось это не год и не десять лет. Каждый раз одно и то же: их «порода» против нашего простого доброго лица. И каждый раз доброе лицо побеждало. Потому что мужество не хранится в скулах, не вымеряется циркулем и не наследуется вместе с фамильным профилем. Оно живёт в том месте, куда наука о лицах не дотягивается: в том, что делает человек, когда страшно, а идти всё равно надо. Когда под пулей закрываешь собой друга. Когда идёшь в последний полёт и на прощание пишешь домой: «Не жалейте — я выполнил своё». Матросов, закрывший амбразуру грудью. Гастелло, направивший горящий самолёт в колонну врага. Бессмертный полк тех, чьи имена мы даже не знаем, — они ведь не ставили себе задачи остаться в памяти. Они просто умирали за своих, за землю, за тех, кто был за спиной. И им никто не обещал золотых гор. А теперь — про сами лица, о которых писали свысока. Доброе лицо — это не мягкость. Это выбор. Выбор не ожесточиться, не стать зверем, даже когда мир вокруг требует жестокости. У нашего народа в лице нет хищного лоска, которым так гордились составители «героических профилей», — и слава Богу. В нём другое: терпение, которое складывалось веками, готовность подставить плечо и тихая сила, которая не кричит о себе, потому что ей нечего доказывать. Сила — это когда можешь ударить, но не бьёшь без нужды. Сила — это когда страшно, а ты всё равно идёшь вперёд, прикрывая своих. Вот что читается в простом русском лице — и ни один циркуль этого не измерит. Так что пусть их науки меряют черепа дальше — история уже вынесла вердикт, и он окончательный. Не скула решает исход войны. Не разрез глаз. Не «героический тип», нарисованный любующимися собой теоретиками. Решает душа — простая, широкая, добрая, которую ни в какой профиль не уложишь. И в этом смысле у нашего народа лицо — самое честное из всех, какие есть на земле. Как у того, кто полз в трубу. Как у той медсестры, что несла раненых на себе под огнём. Как у того, кто поднялся из газового облака, когда мёртвые должны были лежать, а он пошёл. Простое лицо. Добрые глаза. Неизмеримая душа. И это единственная физиогномика, которая никогда не лжёт. Но это лишь моё мнение, а выводы — за вами.