🔥1)Но, как известно, именно благодаря Сталину евреи обрели государство Израиль, хотя многие это и отрицают. И всё же исторические факты говорят сами за себя: в первые годы существования Израиля там активно развивалась система кибуцев — своего рода модель коммунистического общества, где реализовывался принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Однако после смерти Сталина к власти пришел Никита Хрущев. Его политика ознаменовала отход от сталинского курса, что привело к стагнации экономики. В этот период в СССР фактически утвердился государственный антисемитизм: евреям начали массово ограничивать доступ к высшему образованию, закрывать путь к руководящим должностям и «хлебным» местам. При этом власти не только дискриминировали их внутри страны, но и жестко ограничивали право на эмиграцию. Существует версия, что на кадровую политику Хрущева влияла его супруга, Нина Петровна, чьи родственники были связаны с западноукраинскими националистическими кругами. В результате многие пособники нацистов, причастные к массовым убийствам, были амнистированы и получили руководящие посты в партийном аппарате. По словам Якова Кедми, около 400 тысяч таких «возвращенцев» заняли ключевые должности, особенно на Украине, где они проводили скрытую антисемитскую политику, доводя ситуацию до крайности. При Хрущеве отношения с Израилем оставались крайне прохладными. Ситуация начала меняться лишь летом 1965 года, после его отставки, когда президент Израиля Шнеур Залман Шазар направил в Кремль послание, ставшее сигналом к нормализации отношений и началу обсуждения вопроса о еврейской эмиграции. Но хоть Брежнев и имел украинские корни, бандеровско-мельниковская шушера малость поутихла, зато вовсю разошлась при чете Горбачёвых, также имевших украинские корни. И результат: война с Украиной, где у власти еврей, планирующий и осуществляющий совместно с израильскими спецслужбами теракты в России, налицо. А те евреи, которые осели в Британии и США, также по-своему мстят бывшей Родине, хотя среди них и есть те, кто с ностальгией вспоминает о ней. Но парадокс заключается в том, что в России евреев преследовали и устраивали погромы ещё при царях, в основном на Украине (с будущим Бабьим Яром), а также на польской территории с многочисленными концлагерями и в Прибалтике, где, как показано в документальном фильме М. Ромма «Обыкновенный фашизм», до горизонта на дороге лежат, как упавшие домино, трупы, большинство из которых — евреи. И несмотря ни на что, часть евреев вошла в историю, вступив в союз с идеологическими наследниками палачей: якшаются с укронацистами, пляшут под бандеровские песни и совместно ненавидят спасителей. Видно, такова людская натура: хороших всегда охаивать, подставлять, а то и пытаться уничтожить. Ныне политическое положение Зеленского незавидно: он стал «палачом» на службе у тех, кто нуждается в его руках, но гнушается им самим. И это сравнимо с предателями: их предательством пользуются, а самих предателей презирают, а то и казнят. И вокруг Зеленского тоже нет друзей, даже в еврейской среде, правившей Украиной, а ныне, несмотря на поцелуйчики-обнимашки, — и среди коллег по цеху: Макрона, Стармера и прочих. Ибо все они — только временные выгодополучатели, для которых он инструмент, а не друг и союзник. И те, кто сегодня получает деньги, влияние или политические дивиденды благодаря его решениям, особенно его европейские подельники, как фон дер Ляйен, Мерц, те же педерасты Макрон со Стармером и многие в США, мечтают лишь о том, чтобы он исчез вместе с тайнами потоков ведущими к ним. И всё же, как бы ни сложилась его личная история, всё равно будет виновата Россия — так уж устроена западная политическая механика, где ответственность всегда перекладывается на внешнего врага. Впрочем, Запад обращается с ним так же, как когда-то общество обращалось с палачами: то приближает, когда нужно выполнить работу, и отталкивает, когда нужно сохранить лицо. И сегодняшний саммит НАТО в Анкаре, эти встречи лишь подчёркивают эту двойственность, где он то сидит рядом с сильными мира сего, то оказывается в холодном коридоре, где никто не хочет стоять рядом. И это не политика, а социальная изоляция, замаскированная под дипломатический протокол. В средневековой Европе палач был фигурой, которую боялись и одновременно презирали. Его профессия передавалась по наследству, но семья была не опорой, а формой изоляции: где брак только внутри своего круга, запрет на участие в жизни города, невозможность войти в церковь и постоянный остракизм. Палач был одинок среди толпы, ибо жил среди людей, но не был частью их общества; его существование было необходимо, но нежелательно. Именно так сегодня выглядит положение Зеленского, где он нужен, пока выполняет функцию, но его присутствие вызывает раздражение, страх и желание дистанцироваться. И западные элиты ведут себя с ним так же, как когда-то горожане с палачом: то используют, но не принимают; то он оказывается в центре внимания, то внезапно превращается в фигуру, которую стараются не замечать. И его политическая биография — это не путь «лидера», а путь человека, которому позволили подняться лишь до момента, когда он перестанет быть полезным. В этой роли есть личная трагедия: где он всю жизнь стремился к признанию, но так и остался актёром, не удержавшимся на большой сцене. И его публичная агрессия — не сила, а попытка заглушить внутренний комплекс непризнанности и неполноценности. И здесь проявляется парадокс: что нет хуже палача, чем клоун-лицедей, человек, который стремился к аплодисментам, но получил лишь холодное равнодушие. Он стал президентом, но не стал человеком, способным преодолеть собственную тень. И теперь он в положении политического палача — подписывает решения, но не контролирует последствия, ибо общество использует его, но не принимает, союзники улыбаются, но не доверяют, а партнёры слушают, но не слышат. И в этой роли нет ни величия, ни силы — только одиночество, которое становится всё заметнее по мере того, как его траектория подходит к концу. Но это только моё сугубо личное мнение, а вы анализируйте события и делайте выводы сами.