🔥 1) Но критиковать власть во время боевых действий, в принципе, нельзя, но говорить правду необходимо. А пока СВО официально не война, а что-то подобное советско-финскому конфликту, где Сталин проверял уязвимости советской армии перед большой войной. И, возможно, Путин поступил так же и потихоньку, без больших потерь, дожал бы Зеленского. Но еврей возомнил при такой же еврокоалиции себя Гитлером и покусился на святое для россиян — детей, и огрёб по полной. Снесённые кварталы от трёхдневной детонации свидетельствуют не только о точности российских ракет, но и объясняют такую жестокость, с которой он жертвует гражданами ради политических амбиций. И в этой стратегии «живого щита» он превзошел даже самых одиозных диктаторов прошлого. Эти и другие острые темы обсуждают в программе В. Соловьева, где эксперты в студии не просто дискутируют, а «режут правду-матку», и видно, что их негодование искренне, а сердца за Родину действительно обливаются кровью. Особенно остро звучит тема внутреннего саботажа. Тот же Е. Сатановский, ссылаясь на немецкие СМИ, прямо указывает на финансовый блок правительства. По мнению эксперта, действия команды Набиуллиной с высокой ставкой наносят стране ущерб, сопоставимый с действиями армии противника, а решения финансового блока, которые должны укреплять страну, наоборот, работают против неё. Экономисты так же указывают, что модель, при которой государство фактически занимает деньги у самого себя через банковский контур, а затем платит по 4 миллиарда рублей только за обслуживание этого долга, из-за чего зарплаты и бонусы у финансистов заоблачные, создаёт нагрузку, сравнимую с внешним давлением. Это не просто ошибка — это системная уязвимость. Параллельно с этим вызывает вопросы поведение олигархата, который мошенническим путём приватизировал народные недра узким кругом лиц, а теперь превращает их в инструмент личного обогащения: 40 миллиардов уходят на иностранных футболистов в условиях, когда российский спорт фактически изолирован. Эти средства до поры до времени могли бы стать мощным ресурсом для науки и армии, спасая жизни российских бойцов. Но, похоже, для многих «хозяев жизни» Родина — лишь ресурсная база, и они живут иллюзией, что в случае поражения России их капиталы станут охранной грамотой, а им наплевать на Родину — свои же не воюют. Глупое заблуждение, ведь предателей не любят даже те, кому они служат: их используют и утилизируют первыми. 🔥2)Также внимание экспертов привлекло то, что Зеленского окончательно перестали интересовать погибшие, и он просто отказался тела у России принимать, либо потому, что не на что менять. А скорей всего, он уже почувствовал своё поражение и готовится сбежать из Украины, а мертвяками пусть хоть кто занимается, только не он. На этом фоне тревожным сигналом стала новость от хакерской группы Earthimpact. Они заявили о взломе базы донатов запрещенного в РФ «Русского добровольческого корпуса». Речь идет о 3,5 миллиона записей: от телефонов и Telegram-ID до истории банковских переводов, а география «спонсоров» весьма обширна — от Москвы до Владивостока, не говоря уже о зарубежных транзитах. РДК, разумеется, называет это провокацией, но хакеры обещали передать данные в ФСБ, и тогда последствия для фигурантов будут фатальными. Ибо финансирование терроризма — это статья, предусматривающая вплоть до пожизнего заключения. И даже если кто-то стал жертвой манипуляций вражеских колл-центров, следствию придется разбираться в каждом случае отдельно. Но наконец-то время «тихой жизни» для тех, кто спонсирует врага, закончилось. Ещё бы и внутренних врагов — террористов, предателей и шпионов — как блох вывести, совсем бы хорошо было, и легче российским героям было бы воевать. Ситуация с атаками на Омский НПЗ вскрыла болезненную проблему «регионов‑транзитёров», где антидроновые расчёты живут по негласному принципу: если цель летит не по нам — пусть летит. Этот подход стал настолько системным, что обнажил глубину бюрократического паралича: операторы боятся расходовать боекомплект вне «своего» периметра, опасаясь проверок и разбирательств. В итоге дрон может пройти десятки километров, прежде чем кто‑то решится нажать кнопку. Формализм стал угрозой, а не защитой. Но это лишь верхушка айсберга. ПВО работает вразнобой: ведомства разобщены, ответственность размыта, а система напоминает попытку удержать воду в плотине голыми руками. Без единого интегрированного контура управления любые меры противодействия превращаются в хаотичные реакции. На этом фоне заявление министра обороны Андрея Белоусова о внедрении единой системы ПВО к осени выглядит как давно назревший шаг — попытка собрать разрозненные элементы в единый организм. Проблема устойчивости системы стала особенно острой после заявлений Киева об операции «Полифем». Украинская сторона утверждает, что группа «Рони» пробила коридор для дальнобойных дронов на московском направлении, выведя из строя десятки радаров и создав «дыру» в воздушном контроле. Минобороны РФ это опровергает, но техническая логика подобных атак заставляет задуматься: ПВО — это не ракеты, а сеть радиолокационных станций. Выбивается одна — падает дальность. Выбивается узел связи — данные превращаются в хаос. Текущая архитектура обороны опирается на крупные, стационарные, «шумные» излучающие станции. Это делает систему уязвимой: отсутствие резервирования, чрезмерная централизация и единые точки отказа создают идеальные условия для подавления ПВО. Классическая схема, которую Израиль применил в 1982 году в долине Бекаа, сегодня стала ещё проще: дешёвые массовые БПЛА позволяют вскрывать и перегружать систему без больших затрат. Чтобы выжить в новых условиях, оборона должна стать мобильной. Будущее — за радарами, которые постоянно меняют позиции, за распределённой сетью сенсоров, которые невозможно «выключить» одним ударом, за пассивными средствами обнаружения, которые не демаскируют себя излучением. Устойчивость системы определяется не мощностью одного радара, а гибкостью всей сети. Если государство сможет объединить эти элементы в единый автономный контур, это станет тем самым ответом, который давно назрел — переходом от тяжёлой, инертной ПВО к живой, адаптивной и устойчивой системе, способной работать в условиях войны нового типа.  Но это только моё сугубо личное мнение, а вы анализируйте события и делайте выводы сами.